Очень большая синяя фаянсовая миска с росписью птиц и золочением (2632)

РУССКИЙ БЛОК Высота — 13,5 см Ширина — 41,5 см Большая синяя чаша с росписью птиц и золочением Роскошная антикварная салонная чаша или декоративное блюдо выдающихся размеров, созданное на рубеже XIX и XX веков. Изделие выполнено из тяжелого, массивного фаянса…

250,00 €

Subscription successful

You’re now subscribed to price tracking for this product. We’ll notify you if the price drops.

Слежение за ценой

Track this item and get notified if the price drops.

Add to price tracker
Высота13.5 cm
Ширина41.5 cm
ЦветОрехБелыйЧёрный

Описание

БЛОК

Высота — 13,5 см Ширина — 41,5 см

Большая синяя чаша с росписью птиц и золочением

Роскошная антикварная салонная чаша или декоративное блюдо выдающихся размеров, созданное на рубеже XIX и XX веков. Изделие выполнено из тяжелого, массивного фаянса высокого качества. Внутренняя поверхность покрыта нежной небесно-голубой глазурью, на фоне которой разворачивается великолепный, выполненный полностью вручную сюжет с парой диких птиц в траве. Живописная миниатюра подчеркнута золотыми штрихами, а неровный широкий золотой кант по краю придает изделию величественный вид старины. Наружная сторона чаши имеет благородный белый цвет, плавно переходящий в неокрашенное массивное основание, что подчеркивает её солидный вес и подлинность. Такой редкий коллекционный предмет станет великолепным композиционным центром любого классического интерьера, будь то обеденный стол или каминная полка. Состояние чаши идеальное для своего возраста, без сколов и реставраций, с благородной вековой патиной на позолоте.

Снимок эпохи Бель Эпок: Антон Чехов (Anton Chekhov) медленно подошел к окну, где предвечерний свет омывал горизонт Черного моря. На низком ореховом столике покоилась тяжелая, синеватая чаша, в которую еще утром были бережно уложены свежие, влажные от росы фрукты. Прохладный небесный тон глазури, казалось, сливался с прохладой, проникающей в комнату, а золоченый край ловил последние уходящие лучи солнца. Он не прикоснулся к предмету, лишь наблюдал, как силуэты двух птиц застыли в траве, словно время на ялтинской даче остановилось навсегда. Это тихое мгновение уюта и легкой грусти осталось в воздухе даже тогда, когда море полностью погрузилось во тьму.