Деревянный каминный экран с гобеленом — в стиле Людовика XVI (5215)

Деревянный каминный экран с гобеленом — в стиле Людовика XVI. Это элегантное французское изделие конца XIX века имеет раму из орехового дерева с каннелированными колоннами и резным бантом. Центральный гобелен изображает романтическую пасторальную сцену, прекрасно сохранившуюся с неповрежденными цветами.

420,00 

Subscription successful

You’re now subscribed to price tracking for this product. We’ll notify you if the price drops.

Слежение за ценой

Track this item and get notified if the price drops.

Add to price tracker
Высота114.5 cm
Ширина70 cm
ЦветТёмно-коричневыйТёмно-зелёныйКрасный

Описание

Каминный экран из дерева с гобеленом — в стиле Людовика XVI

Этот чрезвычайно элегантный каминный экран (или экран для очага) является прекрасным образцом французского интерьерного искусства конца XIX века, выполненным в классическом стиле Людовика XVI. Его основная функция заключалась в защите людей, сидящих в комнате, от прямого тепла очага, одновременно служа утонченным декоративным элементом.

Рама из орехового дерева демонстрирует характерную для этого периода геометрическую гармонию. Вертикальные стойки выполнены в виде рифленых колонн, заканчивающихся шарообразными навершиями. Верхняя часть рамы украшена изысканно вырезанным мотивом банта в высоком рельефе. Центральная часть занята тонко сотканным гобеленом, иллюстрирующим романтическую пасторальную сцену с птицами и цветочными гирляндами. Экран находится в хорошо сохранившемся историческом состоянии с красивой естественной патиной на дереве. Гобелен неповрежден и сохранил свои цвета. Состояние объекта полностью отражено на фотографиях.

Высота: 114,5 см Ширина: 70 см Глубина: 44,5 см

Моментальный снимок Belle Époque, Марсель Пруст: Это был ранний зимний вечер, когда тишина парижского салона нарушалась лишь спокойным потрескиванием пламени в камине. Писатель сидел в своем кресле, укутанный в теплое одеяло, а согревающее сияние огня падало на деревянный экран, мягко освещая изысканный тканый гобелен. Резной мотив банта на вершине деревянной рамы казался застывшим временем, а экран создавал хрупкую границу между обжигающим теплом и прохладным, созерцательным покоем комнаты.

Он протянул руку и провел кончиками пальцев по тканым силуэтам цветов и птиц, ощущая грубую текстуру пряжи, сохранившуюся десятилетиями. Этот безымянный предмет был не просто функциональным искрогасителем; он был как сотканный холст воспоминаний, который смягчал остроту реальности и позволял его мыслям свободно блуждать среди теней прошлого.