Деревянный каминный экран с гобеленом — в стиле Людовика XVI. Это элегантное французское изделие конца XIX века имеет раму из орехового дерева с каннелированными колоннами и резным бантом. Центральный гобелен изображает романтическую пасторальную сцену, прекрасно сохранившуюся с неповрежденными цветами. 420,00 €
You’re now subscribed to price tracking for this product. We’ll notify you if the price drops.
Деревянный каминный экран с гобеленом — в стиле Людовика XVI (5215)
Высота 114.5 cm Ширина 70 cm Цвет Тёмно-коричневыйТёмно-зелёныйКрасный
Описание
Каминный экран из дерева с гобеленом — в стиле Людовика XVI
Этот чрезвычайно элегантный каминный экран (или экран для очага) является прекрасным образцом французского интерьерного искусства конца XIX века, выполненным в классическом стиле Людовика XVI. Его основная функция заключалась в защите людей, сидящих в комнате, от прямого тепла очага, одновременно служа утонченным декоративным элементом.
Рама из орехового дерева демонстрирует характерную для этого периода геометрическую гармонию. Вертикальные стойки выполнены в виде рифленых колонн, заканчивающихся шарообразными навершиями. Верхняя часть рамы украшена изысканно вырезанным мотивом банта в высоком рельефе. Центральная часть занята тонко сотканным гобеленом, иллюстрирующим романтическую пасторальную сцену с птицами и цветочными гирляндами. Экран находится в хорошо сохранившемся историческом состоянии с красивой естественной патиной на дереве. Гобелен неповрежден и сохранил свои цвета. Состояние объекта полностью отражено на фотографиях.
Высота: 114,5 см Ширина: 70 см Глубина: 44,5 см
Моментальный снимок Belle Époque, Марсель Пруст: Это был ранний зимний вечер, когда тишина парижского салона нарушалась лишь спокойным потрескиванием пламени в камине. Писатель сидел в своем кресле, укутанный в теплое одеяло, а согревающее сияние огня падало на деревянный экран, мягко освещая изысканный тканый гобелен. Резной мотив банта на вершине деревянной рамы казался застывшим временем, а экран создавал хрупкую границу между обжигающим теплом и прохладным, созерцательным покоем комнаты.
Он протянул руку и провел кончиками пальцев по тканым силуэтам цветов и птиц, ощущая грубую текстуру пряжи, сохранившуюся десятилетиями. Этот безымянный предмет был не просто функциональным искрогасителем; он был как сотканный холст воспоминаний, который смягчал остроту реальности и позволял его мыслям свободно блуждать среди теней прошлого.
